я

Взрослая стала я...

...накануне дня рождения заказала новые очки для чтения и откорректировала ортпедические стельки. Взрослею я. Вот так во он подкрадывается, но совершенно не ощущается... блин... 53...

(no subject)

В 21 веке в центре Европы представители власти забили до смерти человека за ленточки на заборе. ЗАБИЛИ. ДО. СМЕРТИ.
ЗАБИЛИ ДО СМЕРТИ!

В четверг вечером, когда о смерти Романа стало известно, страна рыдала. В окнах горели свечи. Площадь Перемен была переполнена людьми. Мы со Степой плакали у окна и молились, глядя в вечность. До горизонта, до неба в ночи горели огоньки свечей.

Сегодня в 12:00 была минута молчания. Все, кто работал и мог остановиться – остановились. Машины гудели, не переставая, все люди на улице замерли с поднятой рукой.

Нам было так плохо, что казалось, хуже уже невозможно. Читать о бесконечных увольнениях, травле, унижении, арестах и обысках у прекрасных, умных, мирных людей – невыносимо.

Но читать о забитом до смерти, смотреть другу в заплаканные глаза, покупать валерьянку, потому что годовой запас выпит за минувший вечер, слышать неровный стук собственного сердца – это выход на другой уровень.

Они опять обесценили человеческую жизнь. А значит и ты сам перестаешь ценить свою собственную. Перестаешь жалеть себя и думать, что надо сохраниться, выжить, защититься, спрятаться, спастись. Такое состояние, когда ярость и жажда справедливости сильнее страха, сильнее чувства самосохранения.

Всё, о чем мы читали, о подвигах и героях, о предателях и слабаках, о ненависти и любви, всё, что было просто буквами в книгах – теперь наша жизнь. Мы здесь и сейчас проживаем всё это в реале.

Господи, дай нам силы!

Господи, спаси Беларусь!

    (no subject)

    Живу в стране, где больше нет закона.
    Живу в стране, где зло сильней добра.
    Я слышу крики ужаса и стоны.
    Здесь были улицы. Теперь – концлагеря.
    Живу среди вранья и лицемерья.
    Здесь гнусность, трусость, подлости нет дна.
    Бесчеловечность, фальш. И я не верю,
    Что ангел пролетит мимо окна.
      я

      ...и мишка улетел.

      Я тут случайно почти  пропустила памятную дату — почти сорок лет назад «над трибунами стало тише» и ласковый Миша отправился в свой лес. Как ни странно, но я почему-то очень хорошо запомнила этот день... как будто и не   сорок лет назад это было, почему-то некоторые события прочно врезаются в память и отдельные дни помнятся до мельчайших мелочей...

      Папа меня забирал из Даугавпилса от бабушки идедушки.  Папа любил выезжать рано, типа пока дороги с утра пустые ( наверное смешно, если сравнить количество машин тогда и сейчас). Мы поехали в Минск (если бы мне тогда сказали, что  настанут такие интерресные времена, что для того, чтобы поехать в Даугавпилс мне понадобится виза, но при этом каждую  зиму  я буду летать на  тёплое море  —  я бы никогда не поверилила и сочла бы это бредом. Ну про море... ну может выйду замуж за дипломата разве что). Ну вобщем мы поехали в Минск, и вот несмотря на тогдашнее  отсутствие границы дорога все равно занимала много времени — все-таки скорость папиной «Волги ГАЗ-21» (их ещё , кстати называли — «старая Волга») была совершенно не та, что у нынешних машин. По дороге из Даугавпился в Минск мы всегда традиционно отстанавливались поесть  в ресторане «Партизанский бор», что на въезде в Хатынь, этот ресторан хорошо снабжался, еда там всегда  была по советским меркам  хорошая,  потому что туда  возили  группы со всего Союза и даже из-за рубежа. Вот не помню только что я там ела, но помню, что тогда, во время Олимпиады  появились и  продавались всякие интереснве импортные  продукты, и вот конкретно в этом ресторане мы купили две упаковки плавленых сырков «Виола» (треугольнички, уложенные в красные картонные коробочки, такие красивые, нездешние, не наши) и манговый сок в железных маленьких, жёлто-голубых баночках. Папа мне открыл одну баночку сока и я пила его в машине, крохотными глоточками, долго-долго катая во рту этот совершенно непонятный и нереально вкусный сок, густой, жёлтый, с мякотью... Мне казалось, что до этого момента ничего вкуснее его  не пробовала. А потом долго нюхала эту баночку... К слову сколько манго я не ела  и манговых соков я потом не пила, но они все были совершенно не того вкуса.

      По дороге домой мы заехали за дедушкой  Андреем на дачу. И вот там, на даче, в маленьком телевизоре, с буквально крохотным  ч/б экранчиком мы смотрели собственно закрытие Олимпиады. По экранчику бежали помехи, надо было перодически  поправлять  антенну... и  мне было бесконечно жаль, что я не увижу вживую,  из окна (из нашей квартиры был виден Олимпийский Огонь на стадионе, в Минске же  проходили отборочные футбольные матчи) как потухнет факел...

      Когда Мишка полетел я очень остро  ощутила, что праздник закончился. Всё. 

      Мне было 12 лет.

      я

      ...

      Мой старый кот любит прийти ко мне под утро на подушку. А он большой, толстый, тяжёлый,  и в виду старости - ужасно неловкий. И  вот как-то  жаль мне его гонять.  Потому  опять проснулась с головной болью, ибо вынуждена была спать  неестественно изогнувшись головой  вокруг кота. Да, я понимаю - что они для нас, а не мы для них. Но их век столь короток что я иду на поводу. Что как-то безрадостно, если подумать: мною манипулируют собственные коты! У меня настоящие Котики Головного Мозга.

      я

      (no subject)

      Что-то как-то подзабыт и подзаброшен оказался мой ЖЖ (почти стихи вышли, между прочим). почему-то давно сюда не заглядывала, не читала френлетну и вот это всё. Так что если пропустили чьи-то дни рождения или какие-то важные события — прошу меня извинить)))) 

      Постараюсь исправится.

      Всем привет. И вообще)))

      я

      Цитируя Ильфа и Петрова

      Чувствую себя Еленой Станиславовной Боур и тещей Воробьянинова одновременно. 

      Скоро уже год, как я могу сделать это: зевнуть, «обнажив пасть пятидесятилетней женщины» (с)

      Словила себя на мысли, что стала пытаться по утрам пересказывать мужу содержание своих снов, прям как тёща Воробьянинова. Стала себя окорачивать. На всякий.